Интервью Натальи Молчановой журналу «Фактор Риска»: Такого результата от меня никто не ожидал

Фото из архива Натальи Молчановой. Интервью взял Оксана Греджева. 30.12.2005

С многократной чемпионкой и рекордсменкой мира по фридайвингу Натальей Молчановой и ее сыном Алексеем — чемпионом и рекордсменом России по фридайвингу — читатели нашего журнала, очевид­но, уже знакомы. Увлекательные рассказы Натальи о том, как они вместе с Алексеем совер­шали погружения на различные глуби­ны, яркие и красочные фотографии, иллюстрирующие эти морские путеше­ствия, мгновенно приковывают внима­ние, после чего невольно задаешься во­просом: в какое необычное место они в следующий раз отправятся и какой рекорд установят?

«ТАКОГО РЕЗУЛЬТАТА ОТ МЕНЯ НИКТО НЕ ОЖИДАЛ»

В 2005 году Наталья и Алексей пер­выми из российских фридайверов от­важно пронырнули арку Blue Hole, рас­положенную недалеко от египетского города Дахаба и считающуюся мисти­ческим местом. Затем отлично высту­пили на чемпионате мира в Швейцарии и во Франции. Именно там Наталья ус­тановила четыре мировых рекорда под­ряд, а Алексей стал вице-чемпионом мира. Если учесть, что фридайвинг в России — довольно молодой вид экс­тремального спорта, то достижения Молчановых можно без преувеличения назвать выдающимися!

Мы встретились с Натальей после ее возвращения из Франции. Глядя на нее, с трудом верилось, что эта невысокая стройная женщина способна погру­зиться с задержкой дыхания на глубину 86 метров!

На самом деле я погрузилась не на 86, а на 88,7 метра, — начала беседу На­талья. Мне удалось настолько рассла­биться, что с давлением в 9,5 атмосфер я справилась, зато «упала» чуть ниже карточки. А по правилам соревнований рекорд мира засчитывается судьями только по сорванной с троса карточке. Поэтому мой результат в 88,7 метров, хоть и зафиксированный компьюте­ром, не был засчитан.

А вообще, спортсмены-фридайверы стараются не доходить до заветного ру­бежа метра полтора, берутся руками за трос и срывают карточку. Получается своего рода небольшая экономия воз­духа.

Перед соревнованиями я заявила, что буду погружаться на 79 метров. Это был тактический ход с моей стороны. Французские журналисты брали у меня интервью в ночь перед стартом, и я со­образила, что если скажу о задуманных 86 метрах, то канадка Менди Рэй, воз­можно, заявит 87. А так, она заявила 80 и потом, по-видимому, «перегорела» перед стартом (отрыв Натальи от бли­жайшей соперницы составил 21 метр!)

— Вы готовились к этому чемпионату по особой методике?

— Я тренируюсь по собственной ме­тодике, основанной на спортивном плавании, и считаю, что правильное составление тренировочного плана и правильный психологический под­ход — это основные слагаемые успеха.

— Для тренировок, наверное, прихо­дится выезжать за границу?

— Мы на море выезжаем 3—4 раза в год. Все остальное время тренируемся в бассейне. Поэтому я не ожидала, что та методика, которую я применяю в бассейне, подойдет и для больших глубин. И никто от меня такого резуль­тата не ожидал, потому что, как прави­ло, большинство спортсменов-фридай- веров тренируются на море.

— Наталья, как вы психологически на­ страиваетесь перед стартом? Произноси­ те какие-нибудь слова?..

— Никаких слов, наоборот, я стара­юсь ни о чем не думать. Фридайвинг предполагает минимизацию потребле­ния кислорода. А если мы говорим о минимизации, то тут нужно отстра­ниться от процесса мышления. Я при­меняю психотехники деконцентрации внимания, которые разработал Олег Бахтияров из Киева. Он взял за основу сакральные техники в восточных единоборствах, о которых еще 1000 лет на­зад писалось в научных трактатах по бо­евым искусствам. Такие психотехники позволяют впадать в состояние, близ­кое к медитации.

— Так вы и йогой занимаетесь?

— Нет, это не йога, а состояние, близ­кое к йогическим медитативным состо­яниям. А йогой мой сын занимается.

— Непосвященному человеку очень сложно понять, как происходит уход от мышления. Вы можете это объяснить?

— Попытаюсь. Для этого я проведу некоторые параллели. Попробуйте рас­смотреть детские трехмерные картинки, в центре которых скрыта фигура, и вы заметите, как меняется ритм дыхания, а сознание становится пустым. Иногда, чтобы рассмотреть реальность, нужно изменить взгляд и перестать думать.

— Как же не пропустить момент, когда надо подниматься наверх?

— Внутреннее сканирование своего состояния подскажет момент разворота обратно, чтобы подняться наверх.

— А когда поднимаетесь наверх, голо­ва кружится? В каком вы находитесь фи­зическом состоянии?

— Где-то с 50—60 метров происходит накапливание молочной кислоты в мышцах, так называемое закисление мышц. В этот момент необходимо мак­симально расслабить свое тело и плав­но двигаться наверх.

— Существуют ли восстановительные процедуры после выныривания?

— Кислородный долг гасится быст­ро. А для ускорения восстановления я применяю витаминотерапию.

— Наталья, вам какой вариант погру­жения нравится больше?

— Постоянный вес — с моноластой вверх и вниз. Варьируемый вес тоже до­вольно интересный вид погружения, но не очень доступный, потому что слэд дорого стоит. Один только раз мы опро­бовали такой вариант погружения на Красном море. Создается впечатление, будто на подводном лифте катаешься.

— А как вы вообще начали заниматься фридайвингом?

— Раньше я занималась скоростным плаванием. Потом, с рождением детей, у меня был 20-летний перерыв, и я не тренировалась вообще.Мне всегда нравилось нырять на глубину за ракушками — этим я обычно занималась во время отпуска, который проводила вместе со своей семьей на море. Три года назад прочитала статью в журнале о фридайвинге, написанную Юлией Петрик. Из ее материала узна­ла, что профессиональное занятие этим видом спорта предполагает погружение на большие глубины. Меня это очень заинтересовало, и я ей позвонила.

— Кроме Алексея, еще кто-нибудь в семье разделяет ваше увлечение фри­дайвингом?

— Нет. Дочь Оксана любит занимать­ ся чем-то более эмоциональным, чем фридайвинг, ведь в нем требуется пол­ное спокойствие. Она увлекается тан­цами. Хотя в этом году она тоже поны­ряла с нами, когда мы снимали фильм о проныривании Арки — Оксана танце­вала под водой.

— С погружения на какую глубину вы начали тренировки?

— Первое погружение было на 38 метров.

— А первые соревнования помните?

— Конечно, это было в 2003 году, ко­гда в Москве состоялся чемпионат Рос­сии. Я установила тогда рекорд страны.

— Кто был вашим тренером тогда?

— Я сама себе «режиссер» и тренер.

— Вы попадали в экстремальные ситуации во время погружения?

— Я — нет. А Леша как-то раз попал в экстремальную ситуацию во время тренировки. Произошло это год назад в ноябре, когда мы еще не имели опыта погружения на большие глубины. Леша погрузился на слэде на 85 метров, и что бы его поднять, нужен воздушный ме­шок. А механизм действия мешка таков, что необходимо некоторое время, пока он наполнится воздухом, и затем только слэд, прикрепленный к нему, поднима­ется вверх. Спортсмен же поднимается вслед за ним на веревке. А на такой глу­бине слэд очень долго наполняется воз­духом, и Леше пришлось ждать 30 се­кунд. Нервная была ситуация: полми­нуты на такой глубине провисеть... Он мог запаниковать, бросить баллон и на­чать подниматься вверх самостоятель­но, и тогда бы мешок, наполнившись воздухом, догнал бы его и сбил.

— Вы страхуете сына?

— Конечно. Наш вид спорта именно тем и экстремален, что предполагает внезапную потерю сознания, если че­ловек точно не рассчитал свои возмож­ности.

Наталья Молчанова во время погружения

— Как рискнули пронырнуть Арку? Вы ведь наверняка знали о том, что там час­то исчезают дайверы.

— Blue Hole, действительно, мисти­ческое место. Там ощущаются некие излучения. А почему решились?.. Мы часто тренировались возле этих рифов и каждый раз, бросая трос перед погру­жением, видели Арку под водой. Захо­телось ее пронырнуть. Перед проныриванием мы серьезно готовились три месяца, нас должны бы­ли страховать три техно-дайвера. На самом деле, здесь, помимо всех мер предосторожности и отличной под­готовленности, важно было, чтобы нас не унесло течениями. Нисходящие те­чения могли увлечь вниз, а восходя­щие — прибить к своду Арки. Прохождение Арки получилось бес­подобным, абсолютно не напряжен­ным по ощущениям.

— Зафиксировано где-нибудь, что вы - первые россияне, которые проныр­нули Арку?

— Пожалуй, нет. После пронырива­ния Арки мы готовились к участию в чемпионате мира, поэтому нам неког­да было об этом заявлять.

— Под водой вы общаетесь между со­бой с помощью жестов?

— Да, есть общепризнанный жест«ок». Человек, отвечающий за страхов­ку, спускается к ныряльщику и спра­шивает у него жестом: «ок?». Если ны­ряльщик не показывает ответный жест, то страхующий принимает меры к спа­сению. Состояние, в котором во время по­гружения находится человек, можно понять, когда смотришь ему в глаза. Ес­ли мне человек взглядом как бы не от­вечает, сразу становится ясно, что у не­го проблемы.

— С дельфинами доводилось попла­вать?

— Да, как-то раз мы с сыном плавали возле Долфен-риф (что на Красном мо­ре) — в общеизвестном месте прибежи­ща дельфинов. Хотя они и дикие, но со­всем не боятся людей и плавают рядом. Такое ощущение сплава мощности и грации.

— Это, наверное, стало одним из запо­минающихся ваших морских путешест­вий?!

— И это тоже. Но самое запоминаю­ щееся — проныривание Арки. Она по­ хожа на огромный кафедральный со­бор. И ошеломляет не сам размер этого свода, а свет, который льется из него. Представьте, темно-серые рифы, и вдруг — голубой свет.

— Вы ночным дайвингом пробовали заниматься?

— Да, это очень интересно, особенно когда погружаешься впервые. Ты плы­вешь с фонарем, луч которого выхваты­вает из темноты разных спящих рыбе­шек. Сразу хочется извиниться за бес­покойство и уплыть.

— А рыбы как воспринимают то, что вы плаваете рядом?

— Зачастую безразлично. Но один раз, во время съемок нашего фильма о фридайвинге, мы заметили, что стай ка маленьких рыбок повторяет за нами движения: они стали нырять вверх-вниз, тогда как прежде — вправо-влево. Потом мы это даже во время просмотра фильма увидели.

— Опасные морские обитатели вам встречались?

— На Красном море полно небольших акул. Но они нас не трогали пото­му, что мы не трогали их. К тому же у них была своя еда. Безобидными были и небольшие осьминоги — у них такие миленькие глазки.

— Наталья, на какую глубину хотели бы погрузиться?

— Моя мечта осуществилась — 86 метров. Может быть, это даже предельная глубина для меня, не знаю, смогу ли я на 90 метров погрузиться.

— Вы свободное время как проводите?

— Его практически нет: я преподаю фридайвинг в РГУФКе и в дайвинг-клубе «Крокодил», работаю над фильмами о фридайвинге, пишу диссерта­цию, связанную с физиологией фридайвинга.

— У вас есть любимая книга о море?

— «Сто лет одиночества» Габриеля Гарсии Маркеса.

— Наталья, вы прекрасно выглядите! В чем секрет?

— Думаю, это дозированное влияние гипоксии на организм, которое моби­лизует обменные процессы.

— А что составляет основу вашего ра­циона?

— Когда я начала заниматься гипоксической тренировкой, мой организм постепенно стал отказываться прини­мать жирную и жареную пищу. А в ос­тальном — обычное питание.

— Морские продукты употребляете?

— Я их люблю. Но, конечно, когда сидишь в ресторане и тебе предлагают отведать рыбу-попугая, которую ты только что видела в море, то я ни в коем случае не соглашусь!

— Расскажите, как вы обучаете фридайвингу своих воспитанников?

— Сначала необходимо научиться правильному дыханию. Сама тренировка состоит из размин­ки на суше, которой отводится примерно 30 минут, и упражнений в воде — 1,5—2 часа. Разминка включает в себя дыха­тельную гимнастику, разработанную Сидерским и состоящую из цикла коротких пранаям (сплав цигуна, йоговских прак­тик и плавательных движений). Многие спортсмсны-фридайверы занимаются йогой. Но я выполняю только упражнения на растяжку и ды­хательную гимнастику. Профессиональные спортсмены тренируются 6 раз в неделю, любите­ли — 3 раза. Ну а если вы просто хотите поддерживать себя в физической фор­ме, можно тренироваться и 2 раза в не­делю.

— Если спортсмен бросит заниматься фридайвингом, то это как-то отразится на его здоровье?

— Бросать заниматься нежелательно. Перестройки идут на клеточном, тканевом, органном уровнях, поэтому если нет возможности тренироваться в бас­сейне, то можно поддерживать форму... во время прогулок. Шагайте по квадра­ту — на четыре шага — вдох, на четыре — задержка дыхания, на четыре — выдох.

— Сколько костюмов и ласт в вашем «фридайверовском» гардеробе?

— Три костюма (два стандартных и один дайверовский, который не жал­ко на камнях рвать) и две моноласты — тренировочная и стартовая. Костюмы подбираются в зависимости от темпе­ратуры воды и могут быть толщиной в 3 и 5 миллиметров.

— Какие наиболее распространенные травмы в вашем виде спорта?

— Баротравмы в области среднего уха. Во время погружения на глубину барабанная перепонка постоянно рас­тягивается, что приводит к воспали­тельным процессам и, в итоге, к ее травмированию. Происходит это из-за того, что увеличивающееся гидростатическое давление уменьшает объем воздуха в воздушных полостях. После ныряния в профилактических целях уши необхо­димо промывать борным спиртом.

— Есть ли какие-то специфические ка­чества, которые вырабатывает фридайвинг?

— Уходит раздражение мелкими бытовыми неурядицами. Ты понимаешь, что понапрасну не стоит тратить свою энергию на ссоры.

— А какими качествами должен обла­дать человек, чтобы заниматься фридай­вингом?

— Главное, быть уравновешенным.

— А чувство страха может помешать?

— Это все преодолевается. Ко мне на курсы приходила женщина, которая то­нула три раза в своей жизни и поэтому была безумно скована страхом. В конце концов она себя переборола. Постепен­но, очень мягко надо психологически готовить человека. Если занимаешься техникой деконцентрации, то можно совладать с отрицательными эмоциями.

— Вы застрахованы от несчастных случаев?

— Нет, я суеверная. Что толку, если застрахуюсь, а потом что-нибудь слу­чится?!

— Наталья, вы можете посоветовать какие-то методические пособия по фридайвингу для начинающих?

— Я написала статью «Методы тре­нировки фридайвера». По большому счету, если человек занимался плавани­ем, то он может разобраться в тематике фридайвинга. Другое дело, что этому человеку надо будет еще научиться пра­вильно дышать и работать с сознанием. Конечно, лучше это делать под руко­водством инструктора, а о тренировках в одиночку и речи быть не может!

— Как финансируется ваш вид спорта?

— Мои заграничные поездки спон­сирует кафедра теории и методики при­кладных и экстремальных видов спорта РГУФК и лично ее заведующий Алек­сандр Николаевич Блеер, а также дайвинг-клуб «Крокодил».

— Есть ли возрастные ограничения для занятий фридайвингом?

— Официально в соревнованиях можно принимать участие с 18 лет. А за­ниматься, я считаю, следует не ранее чем с 15, потому что гипоксическая тре­нировка мозга может помешать разви­тию организма. А вот после 18 лет и без медицинских противопоказаний зани­маться фридайвингом может каждый.

— Какие существуют медицинские противопоказания?

— Все сердечно-сосудистые заболе­вания, психические заболевания. Вооб­ще необходима консультация с леча­щим врачом.

— Наталья, на ваш взгляд, может ли фридайвинг снискать большую популяр­ность в России?

— Фридайвинг — это экстремальный вид спорта, и мне не хотелось бы, чтобы он был широко распространен, потому что люди начнут стремиться погружать­ся на большие глубины, а это очень опасно делать без предварительной подготовки. У нас в России еще очень мало по-настоящему грамотных ин­структоров, в отличие от других стран.